О нашем ремесле

Полжизни назад у меня не было почти ничего лишнего — только необходимое.

Чтобы добраться из точки А в точку Б со скоростью V, я мог идти пешком. Скорость равнялась примерно пяти километрам в час (иногда я спешил и шёл гораздо быстрее). За время T я преодолевал расстояние S, равное произведению V на T.

Если расстояние между пунктами А и Б оказывалось слишком большим, я пользовался общественным транспортом. Впрочем, общественным он в ту пору не являлся — скорее это был антиобщественный транспорт. Он делился на группы, в зависимости от обстоятельств: тесный и попросторнее, холодный и чтобы согреться.

Для ходьбы требовались сносные башмаки — одни для зимы, а другие для всего остального. Другим надлежало быть обязательно непромокаемыми. С одеждой дела обстояли также просто и, как мне кажется, практично. Но тогда я не думал ни о какой практичности, а просто не приобретал ненужного.

Задержавшись где-нибудь до позднего вечера, я подолгу стоял на остановке, ожидая нужную маршрутку, и думал. Теперь, когда я вспоминаю это, мне кажется, что думать сродни путешествию на маленьком пароходике по тихой речке. Ты сидишь на палубе, лёгкий тёплый ветерок копошится в волосах, а на берегу из лесу то и дело показываются маленькие бревенчатые домики и колоколенки кирпичных церквушек. Хорошо это — думать.

Поездка на транспорте напоминала просмотр короткометражки: разномастные актёры, меняющиеся кадры и сюжет на любой вкус. Я смотрел в окно и думал, что хорошо, должно быть, иметь свой собственный автомобиль, ведь тогда можно поехать в любом направлении, когда тебе этого захочется. За окном мелькали сонные осенние дома или наливающиеся зеленью тополя, или укрытые белым снегом дворы, мимо меня медленно проплывала длинная и невероятно густо замешанная жизнь.

Теперь я понимаю, что вещи не дают никакой свободы. Напротив, они бесцеремонно, подобно алчным и злым хозяевам, отнимают её.

Видимо это и имел в виду Христос, когда говорил, что не стоит собирать себе сокровища на земле.